- Бурная жизнь преподнесла мне столько жестоких уроков, - говорил Армфельт, - что теперь я хочу пожить в тишине лесов. Мне уже пятьдесят пять, я износился душой и сердцем после всех передряг, которые принято называть "коронными"...

"Ужасно, - писал он в эти дни, - что буря, которая кидала меня из стороны в сторону, еще не улеглась. В Петербург я не поеду.., буду сидеть спокойно на одном месте; отдых и забвение есть сущее благо, которого следует добиваться..."

Но в мае 1811 года из Петербурга - один за другим - прискакали два курьера в Або, отыскивая квартиру Армфельта;

- Государь-император срочно требует его к себе!

***

Петербург! Канцлером Румянцевым было Армфельту сказано:

- Упаси вас бог помыслить, будто Россия в роли завоевателя пожелает в чем-либо ущемлять финское население. Напротив, русский кабинет по зрелом размышлении счел нужным даже увеличить территорию Финляндии, приобщив к ее землям вполне русскую Выборгскую губернию...

- Вот это напрасно! - невольно воскликнул Армфельт. Вряд ли он обрадовался такому щедрому "подарку" от имени царя: Выборг не финский, а русский город, и, возможно, Армфельт заранее предвидел в уступке царя повод для будущих пограничных конфликтов, когда финскому "Виипури" придется с кровью возвращать старинное русское название "Выборг".

- Прошу не оспаривать мнение царя, - отвечал Румянцев.

Впрочем, выгоды были несомненны! Под эгидою шведских королей из несчастной и вечно нищей Финляндии выжимали последние соки - ради тех войн, что вела Швеция. Но теперь, включенная в состав Российской империи на правах Великого княжества, Финляндия была поставлена в особые условия. Она обретала свой парламент, свои судебные власти; финны получали такие "свободы", каких не имели тогда сами русские: их не брали в царскую армию, не облагали налогами; все доходы Финляндия могла употреблять на свои нужды (позже финны завели собственную армию и свою полицию, не зависимую от русской; наконец они стали даже чеканить свою монету)...